Эдрей улыбается улыбкой кинозвезды и может звучать как Джеймс Браун («get funky!») или Снуп Дог («I got my baby…»), когда слова требуют, чтобы их убедительно спели на афро-американском английском. Улисес придерживается кубинского испанского. Его невозмутимая интеллигентность подходит скорее преподавателю университета, чем рэперу. Они назвали себя «Оггере», что на языке йоруба означает «душа земли», и представляют сегодня старшее поколение кубинского рэпа.

«Оггере» существуют всего лишь с 2004 года, хотя сотрудничество музыкантов началось десятью годами раньше. Эдрей и Улисес познакомились в начале 1990-х годов в гаванском районе Сантос-Суарес, где Эдрей жил (и до сих пор живет) со своей бабушкой на авениде Серрано. Улисес вырос в Эль-Которро, где находится старый пивоваренный завод «Модело». Отсюда он ездил в Сантос-Суарес, тратя на дорогу по два часа в день. Оба они тусовались в парке Полисия, где люди со всей Гаваны собирались, чтобы петь рэп и танцевать брейк-данс. «Я знаю, что Аламар считается местом проведения первого рэп-фестиваля. Я не возражаю. Но люди должны знать и о парке Полисия».

В 1996 году Эдрей и Улисес начали работать с Пабло Эррерой, главным на Кубе продюсером рэп-музыкантов, который тоже жил в Сантос-Суарес, на Калле Сапоте. Им каким-то образом удалось удержаться от соблазна скатиться в потенциально выгодную нишу реггитона, как это произошло со многими другими кубинскими рэперами. «Наша идея заключалась в том, чтобы использовать все существующие на Кубе ритмы – мамбо, сон, ча-ча-ча, перенести их в рэп, смешать с фанком, румбой и музыкой, которую слушали на Кубе наши предки, – говорит Улисес. – Мы хотим, чтобы наша музыка была народной, насколько это позволяет рэп. Мы хотим, чтобы наши дедушки и бабушки, несмотря на возраст, чувствовали, что у них с нами или у нас с ними есть что-то общее».