Утром из своего дома на тихой улице гаванского района Ведадо выходит женщина и, приняв вычурную позу, встает у входа. На ней надеты кружевной черный топ и неоново-красные лайкровые леггинсы, заправленные в черные сапоги на высоком каблуке. Помаду и лак для ногтей она подобрала в цвет леггинсов, которые в свою очередь сочетаются с ... Что это у нее там, в волосах? ...Ах да, огромные ярко-красные бигуди. "Моя одежда, – говорит она вместо приветствия, медленным элегантным жестом руки очерчивая себя от сапог до бигуди, – это моя жизнь!"
Познакомьтесь с Мэрайей Шеллз ("единственной и неповторимой!"). Она говорит афоризмами со знаками восклицания ("У каждого есть право покупать!" и "У нас, красивых и драгоценных, ни на что нет времени!"). Она выглядит так, как будто над ее стилем поработал Педро Альмодовар для съемок в фильме Джона Уотерса о каком-нибудь вымышленном кубинском Лас-Вегасе. На самом деле это вымышленный персонаж, который воплощает второе «я» и плод фантазии Надьи Гарсиа Поррас – самой, пожалуй, очаровательной и изобретательной художницы в современной Гаване.
Нельзя сказать, чтобы съемочная группа Havana Cultura сразу об этом догадалась. Мы пришли на встречу с Поррас. Но вместо нее нас встретила некая Мэрайя Шеллз, утверждающая, что она сестра Поррас ("Бедная Надья – у нее нет таких рук принцессы, как у меня!"), и согласившаяся, в конце концов, дать интервью. Но только в соседской квартире, обстановка которой ей нравится почему-то больше.
Почему, мы поняли сразу, как только вошли. В этой квартире, где, как оказалось, обитает милая, не очень молодая и не обязательно в леггинсах, женщина, мы увидели обширное собрание гипсовых индейских вождей, гигантских пластмассовых подсолнухов, фарфоровых детишек и волнистого попугайчика (живого) в клетке. Мэрайя Шеллз делает еще один коронный жест: рукой она описывает в воздухе арку от клетки с попугаем до картинок с подсолнухами и водопадами на стене, приглашая нас внутрь: "Todo es perfecto aquil!" Нам ничего не оставалось, как согласиться.