Havana-Cultura
ХУАН РОБЕРТО ДИАГО
Трудно найти другого современного кубинского художника, получившего столь же широкое признание критиков в сочетании с коммерческим успехом, как Хуан Роберто Диаго Дуррути. При этом сам Диаго (все называют его просто «Диаго») никогда особо не стремился к успеху. «Если людям нравится то, что я делаю, хорошо», - говорит он. – «А если нет, я просто продолжаю свое дело».
Он получил признание уже в 1995, когда Государственный музей изобразительного искусства Кубы наградил его премией Хуана Франциско Элсо. Работы Диаго выставлялись на бьеннале в Венеции и Международной выставке современного искусства в Париже, и его работы шли нарасхват у коллекционеров из разных стран.
Успех зачастую сопутствовал и семье Диаго. Фамилия его бабушки по отцовской линии Урфэ, и несколько человек из этого рода были известными новаторами в музыке. Его дед по отцу, его тезка Роберто Диаго, был художником. «Он умер совсем молодым, в 35 лет в Испании, но он оказал огромное влияние на изобразительное искусство», - объясняет Диаго. «Он вошел на неисследованную территорию и оставил свой след. И, так или иначе, он оказал влияние и на меня».
Диаго (ему сейчас 37) предпочитает непростые темы для своих произведений и сырой необработанный материал. Рабство – это тема, к которой он обращается снова и снова. Он создает рисунки и концептуальные инсталляции из вещей, которые находит около дома – деревянные обломки, пластиковые бутылки, ржавый металл. Некоторые исследователи используют слово «бунтарство» для описания его работ, проводя параллель между актами «культурного сопротивления» Диаго и восстаниями рабов в Америке в 18 и 19 веках.
«Меня занимают универсальные темы, как, например, рабство, но не в отстраненном, беспристрастном смысле, - поясняет Диаго. – Я беру предмет из прошлого и помещаю его здесь, для сегодняшних людей. Здесь, на Кубе, можно видеть множество больших щитов, рекламирующих единство и солидарность ради всеобщего блага. Я считаю, что это здорово, и я сказал себе, что тоже могу пропагандировать то, что я чувствую. Так я разработал нечто типа стиля граффити, старался быть все более и более лаконичным, писал такие призывы, как «любите друг друга, целуйте друг друга» и использовал предметы, найденные на улице».
Характерное для него совмещение изображения и текста позволяет сравнить его как с американскими художниками, такими как Жан-Мишель Баския и Эд Руша, на которых Диаго ссылается, как на людей, оказавших на него влияние, так и с кубинцами Антонио Гатторно и Вильфредо Лэм. Но еще большее влияние, по его словам, на него оказал экономический кризис начала 1990-х, который отразился и на художниках, и на всем народе. В отличие от представителей итальянского движения "Arte Povera", которое появилось на три десятилетия раньше, кубинские художники были движимы нуждой, а не художественными предпочтениями. «У нас не было тех материалов, необходимых для рисования, о которых нам говорили во время учебы, - вспоминает Диаго. – так что мы старались приспособить свое творчество к тому, что могли найти. Теперь я могу себе позволить хорошую бумагу и масляные краски, но меня это больше не интересует. Символический вес моих материалов стал характеристикой моих работ».
«Есть повторяющиеся символы в моих работах, - говорит Диаго, - и поэтому это чем-то напоминает джаз. Это как медленная ходьба, шаг за шагом по невозделанной земле».
Большинство работ Диаго начинается наверху в библиотеке его дома. На столе, окруженном полками с редкими книгами, лежит стопка документов 19 века, имеющих отношение к рабству – удостоверения личности, книги учета населения – то, что будет использовано на предстоящей выставке.
Внизу по обеим сторонам коридора, который служит главным входом в дом, «общественная» выставка служит для показа разнообразных работ Диаго. Инсталляция под названием «Не-тонущий город» состоит из маленьких пенопластовых домиков, плавающих в ведрах с водой. Когда его спрашивают о различных средствах, которые он осваивает, он отвечает: «есть некая неоднозначность в моем творчестве. Я рисовал с детства, я люблю рисовать, рисую каждое утро и не вижу причин это прекращать. Но я также люблю работать со звуком, открывать различные способы использования пространства. Меня не волнует, современен я или нет. Я могу делать рисунки или акварель в классическом стиле, а могу делать инсталляции с коробками или пустыми пластиковыми бутылками – главное, чтобы работа была закончена».
