Havana-Cultura
Вильфредо Прието
Visual artist
Когда у художника рождается какая-то идея, он воплощает ее в рисунке или скульптуре. Когда у Вильфредо Прието появляется идея, он делает настолько мало, насколько это возможно. Это не значит, что он мало работает над своими идеями – нет, он проводит месяцы и даже годы над своими проектами – но просто он умеет это хорошо скрывать. Для биеннале в Гаване 2006 Прието приготовил подпорченную банановую кожуру, кусок мыла и колесную смазку, которую он поместил в виде аккуратной горочки на полу выставочного зала. Многие из посетителей, которые видели недельную инсталляцию в монастыре Санта-Клара задавались вопросом «и это всё?», и действительно «это и было всё». Но, возможно, весь смысл (или как минимум – часть смысла) «Grasa, Jabón y Plátano» («Смазка, мыло и банан») заключался именно в том, чтобы вызвать чувство удивления.
Вильфредо Прието похож на фокусника-виртуоза, который простейшими движениями изумляет зрителей. Или же, как вор-домушник, который только за счет сноровки способен обмануть любую самую современную охранную систему. «Мои идеи приходят, я думаю, из повседневного опыта», - объясняет Прието, - и моя задача как художника не порождать эти идеи, а просто хватать их. Они парят в реальном мире, как облака в небе. Они просто есть там, любой может видеть их и брать. Они принадлежат всем, понимаете?»
Наше интервью проходит в парке Леннона в Гаване, в квартале от места, где расположена квартира Прието. Он сидит на скамейке рядом со статуей Джона Леннона. В этом парке однажды проходило одно из «общественных вторжений» Прието под названием «Sacando al perro y comiendo mierda» («Выгуливание собаки и поедание фекалий», 2007), когда к уже существующим в парке собачьим фекалиям были добавлены и человеческие. Название данной инсталляции обыгрывало идею «траты времени» (другое значение слов “comiendo mierda” на кубинском испанском), однако – да, этот художник предпочитает, чтобы его работы говорили за себя.
Прието часто начинает предложения со слов «я думаю» и заканчивает их вопросительным знаком, словно не решается приходить к окончательному заключению. Можно сказать, что его творчество демонстрирует ту же недосказанность, играя с неопределенностями, показывая то, что могло бы произойти с нами, но, возможно, не произойдет – скажем, скольжение на мыльной, вымазанной смазкой банановой кожуре на выставке, или человеческие фекалии в парке отдыха. Он экспериментирует с обыденным, пока оно не станет маловероятным, но не полностью невозможным. Что касается смысла его работ, обычно он щедр на подсказки, но предпочитает оставлять основную детективную работу зрителям. В галерее в Барселоне он однажды положил ковер посреди пола, затем тщательно обшарил галерею в поисках грязи и пыли, а затем все это поместил под ковер («Без названия/красный ковер», 2007). «Именно эту работу людям было сложно понять, - говорит Прието, - если они не заглядывали под ковер».
Чаще всего, сразу становится очевидно, что в работе Прието не хватает каких-то элементов, и думаешь: «что-то здесь не то, но что именно!?» Он превратил канадский музей изобразительных искусств в дискотеку с подсветкой и танцплощадкой – со всеми необходимыми атрибутами дискотеки, за исключением музыки (Mute, 2006 («Отключение звука»)). В его инсталляции Biblioteca Blanca («Белая библиотека», 2004) все 6000 книг этой библиотеки совершенно пустые. А на 30 мачтах самой известной его работы Apolítico (2001) подняты национальные флаги, лишенные своих нормальных цветов.
«Это очень странно: я окончил университет по специальности художник, но вообще ничего не писал за последние лет 10. Хотя я думаю, что в наши дни в мире есть действительно интересные картины, но лично для меня это достаточно бессмысленное занятие. Я имею в виду, что я ищу идеи, идеи дают мне средства их выражения, и эти средства постоянно меняются в зависимости от идеи или концепции, над которой я в данный момент работаю».
Безусловно, художники отходили от холста и прокладывали новые дороги в творчестве, начиная, по крайней мере, с 1914, когда Марсель Дюшамп нашёл обычную подставку для хранения бутылок вина и решил назвать это искусством. Но это направление особенно вошло в моду в 1960-х, когда любой, не умеющий ни рисовать, ни лепить мог назваться «концептуальным» художником. Прието родился в кубинской провинции Саркти-Спиритус в1978 году, через 10 лет после смерти Дюшампа. Он переехал жить в Гавану, чтобы иметь возможность учиться в прославленном Высшем Институте Изобразительных Искусств (ISA), который он закончил в 2002 году. «Я восхищаюсь Дюшампом, - признается Прието, - Он не просто оказал на меня влияние, он – это неизбежность». В то же время хотя Прието старался дистанцироваться от любых традиционных путей создания произведений искусства (как и полагается для любого приличного концептуалиста), он также пытается избежать вообще каких бы то ни было культурных и исторических влияний.
«Да, я кубинский художник», - говорит он, - «но я не вижу себя как «клише» кубинского художника. Я стараюсь отойти от своих корней, вообще от всего из чего складывается моя личность. Я думаю, что самое главное в искусстве – это умение не отождествляться ни с чем, позволяющее лучше узнать самого себя. Если ты думаешь об определенном стиле или подходе в искусстве, по-моему, это только ограничивает твоё творчество, разве нет?»
Возможно, именно поэтому работы Прието обычно легко перевозятся – в них есть нечто явно «универсальное.» Работа Apolítico, например, впервые инсталлировалась в Гаване и была показана в Ирландии, Италии, Голландии, Канаде, США, Австралии и Франции. А Biblioteca Blanca открылась в Барселоне и потом побывала на биеннале в Сингапуре и Венеции, а теперь должна ехать в Австрию. Прието недавно удостоился награды Картье, которая даёт ему право проживать три месяца в Лондоне. И он в настоящее время готовит инсталляцию для «Frieze Art Fair 2008» - выставки-ярмарки современного искусства в Лондоне.
